Последние новости

Экология – это наше будущее

Экология – это наше будущее

10.07.2018 0 комментариев

Так считает первый заместитель председателя Комитета по экологии и охране окружающей среды Государственной думы Российской Федерации, многократный чемпион мира по боксу в различных версиях, петербуржец Николай Валуев. Окончание спортивной карьеры положило начало его общественной и творческой деятельности. В 2007 году Николай Валуев организовал юношеский турнир по боксу, победители которого, помимо традиционных статуэток, кубков, медалей, получают также денежные и материальные призы. С 2009 года Николай возглавил собственную школу бокса, филиалы которой работают в Санкт-Петербурге, а также занимается благотворительностью. Фонд Николая Валуева помогает ДЮСШ. В 2016-м спортсмен открыл в Москве боксерский клуб широкого профиля, рассчитанный на занятия, спарринги и мастер-классы для профессионалов и любителей. Есть в клубе и детская секция. В тренерский состав Николай Валуев отобрал лучших представителей российской боксерской школы.

– Николай Сергеевич, ранее вы были активным членом Комитета ГД РФ по физкультуре и спорту, где Ваша компетенция не вызывала ни у кого сомнения. Но спустя некоторое время Вы заняли очень ответственный пост, но уже в Комитете по экологии. Это с чем-то связано?

– На самом деле все достаточно просто. Уже много лет главным делом жизни для меня является пропаганда здорового образа жизни среди широких слоев населения нашей страны. А здоровый образ жизни, с какой точки зрения мы бы это не рассматривали, это и есть неотъемлемая часть экологии души нашего общества. С 2016 года вместе с биологом-охотоведом Валерием Кузенковым мы ведем программу «Большое хобби». Выезжаем на охотничьи угодья и водоемы России, где проводим обзор местной фауны, рассказываем о способах охоты на диких животных и проведении рыбалки. Знакомим зрителей с разными видами холодного оружия и способами их применения, изучаем особенности охотничьего снаряжения. А главное – стремимся донести до нашего телезрителя и показать всю красоту земли русской. Ведь ни в одной стране мира вы не найдете таких рек и озер, таких заповедных лесов и потрясающей красоты гор. А все это нужно сохранять и беречь для наших детей и внуков. Так что Комитет, где я сейчас работаю, мне очень близок и дорог как раз в соответствии с моими мироощущениями.

– В этой связи, коли мы заговорили о работе Вашего профильного комитета, не могли бы Вы пояснить нашим читателям, насколько ФЗ № 89ФЗ (обновленная редакция закона от 31.12.2017 г .) «Об отходах производства и потребления» от 24.06.1998 г. соответствует реалиям сегодняшнего дня? И готовятся ли какие-то поправки в этот очень важный для нашей страны закон?

– Я считаю, что изменения в указанный закон будут вноситься, и связано это в первую очередь с тем, что масштабная реформа отрасли по обращению с отходами, запущенная в 2015 году, требует постоянного контроля и поддержки, а также сонастройки с существующим природоохранным законодательством. Однако это нельзя расценивать как недостаток или как недоработку, это обычный процесс, реализация которого показывает те механизмы, которые требуют корректировки. Так, например, в Российской Федерации уже сложилась практика повторного использования наиболее ценных в сырьевом отношении отходов. Они давно используются в промышленных масштабах как вторичные ресурсы в черной и цветной металлургии, целлюлозно-бумажной и текстильной промышленности, в производстве изделий из термопластов. При этом законодательно определенного понятия для идентификации данного вторичного сырья, которое нельзя называть мусором, нет.

…Примером, также требующим изменений в текущем законодательстве, является ситуация и со строительным мусором, с которым в огромных количествах столкнулась Москва после начала реализации в столице программы реновации. Сюда же можно отнести проблемы, связанные с вскрышными породами, образованными при разработке месторождений полезных ископаемых, с отходами добывающей промышленности. Учитывая важность и актуальность этого документа, работу над ним возглавляет председатель Комитета по экологии и охране окружающей среды Госдумы РФ В.В. Бурматов. Разумеется, к работе над законом привлекаются и специалисты различных НИИ и специализированных ведомств, хорошо разбирающихся в данной тематике.

– Весной нынешнего года в регионах РФ были повсеместно объявлены конкурсы по определению единых операторов по обращению с твердыми коммунальными отходами. Какие плюсы и минусы выявила в этом вопросе повседневная практика? И вообще, что даст в перспективе это решение правительства?

– Сразу должен сказать, что на сегодняшний день еще не все регионы провели у себя конкурсные процедуры. Но что гораздо хуже – хотя во многих регионах конкурсы и были проведены, реальных механизмов – как же на практике этот закон будет работать, не прослеживается до сегодняшнего дня. Более того, у меня складывается впечатление, что в ряде субъектов РФ существует непонимание, как это решение правительства вообще нужно будет реализовывать в жизнь. Поэтому, можно констатировать, что мы находимся под прямой угрозой невыполнения указов президента, связанных с этим направлением работы региональных властей! Одним словом, это по сути, осознанный, или неосознанный саботаж решений президента в области экологии.

– Вы, скорее всего в курсе, что в Петербурге конкурс на место единого оператора по обращению с отходами выиграл завод МПБО-2. Хотя в городе существуют гораздо более мощные и более финансово состоятельные игроки на этом поле деятельности. Возникает вопрос: что, в итоге, даст такой конкурс, если в нем не выигрывает сильнейший? И не сыграл ли здесь свою роль пресловутый административный ресурс?

– Вы знаете, удивляться здесь особо не чему. Практика таких «предсказуемых» побед существует во многих регионах и во многих сферах нашей жизни. Думаю, мы не раз с вами встречались с такими житейскими ситуациями, когда некоторые заинтересованные лица, скажем так, приближенные, или тесно связанные со структурами власти, использовали этот козырь для решения своих материально-деловых и практических интересов. Это своеобразная форма государственной кормушки, которая существует у нас, начиная с муниципалитетов и малых городов, до самых верхних эшелонов власти. А если в каждом таком конкретном случае копнуть поглубже, то окажется, что кто-то из этих власть придержащих является кому-то родственником, знакомым, другом и т.д. Ну и выходит как в той знаменитой пьесе: «почему ж не порадеть родному человечку». Я, честно говоря, еще на стадии принятия закона о едином операторе, четко обозначил свою позицию в том смысле, что такой закон удобен местным властям с точки зрения ручного управления этой очень острой и проблемной отраслью городского хозяйства, которая становится крайне политизированной и взрывоопасной. Для этого достаточно вспомнить историю с мусорными проблемами в подмосковной Балашихе, Едрово и ряде других регионах страны, чтобы понять, насколько это серьезно. Также не нужно сбрасывать со счетов тот факт, что в этой сфере вращаются огромные деньги. И желающих нагреть на этом деле руки всегда предостаточно. Но многие чиновники, считающие себя знатоками проблем работы с ТБО, очень часто забывают, что это сложная и многоплановая сфера, требующая к себе очень разностороннего и профессионального подхода. Стоит об этом чуть-чуть забыть, как население мгновенно об этом им напомнит, потому что никому не хочется жить на мусорной свалке, которая скопилась у тебя во дворе. В итоге получается, что многие профессиональные организации, занимающиеся вопросами ТКО, оказываются по результатам конкурсных процедур «не у дел», или должны сверять свои действия с решениями и указаниями единого оператора. А они не всегда могут оказываться грамотными и профессиональными. Да еще и поддерживаемыми местными властями. В результате, такой оператор становится монополистом на рынке обращения с мусорными отходами, что отрицательно влияет на развитие этой отрасли в регионах. Кстати, принятый закон не запрещает выбирать сразу несколько операторов по обращению с отходами в регионах, что значительно снимало бы остроту проблемы в каждом конкретном случае. Почему по такому пути не пошли в Санкт-Петербурге, следует разбираться на месте. И видимо, многое прояснится в скором времени, поскольку станет ясно – сможет ли МПБО-2 грамотно и четко организовать работу с мусором на территории города, или же это была некая «финансовая пирамида» властных структур СПб. Определенным сдерживающим фактором в данном вопросе является и тот факт, что губернатор, тем более такого многомиллионного города, вряд ли заинтересован в неудовлетворительной работе этой важной для мегаполиса отрасли. И он будет, он просто обязан спрашивать со своих подчиненных о реальных результатах работы сферы обращения с ТБО, потому что в противном случае спросят с него самого и на гораздо более высоком уровне.

– Николай Сергеевич, сам собою напрашивается вопрос о раздельном сборе мусора – когда он будет эффективно и повсеместно организован у нас в России и что мешает быстро и оперативно организовать это на местах?

– Еще раз вернусь к тому, о чем я уже говорил чуть выше. Сбор мусора и его переработка в современных условиях становятся таким политическим рычагом, с которым вынуждены считаться власти всех уровней. Наши граждане вряд ли долго потерпят, если у них во дворе начнет образовываться цепь неделями стоящих баков с непонятно каким содержимым. Тут же последуют акции протеста любой формы организации. Это будет своеобразная реакция на факт – отлажена ли организация сбора мусора или нет. А если нет – то почему и кто в этом виноват. Другие аргументы в таких ситуациях не учитываются и не принимаются во внимание из-за своей социальной остроты… Теперь давайте вернемся к тому, что мешает раздельному сбору мусора. Я убежден, что ничто не мешает. Более того, у нас для этого существует весьма мощный инструмент, введенный в действие реформой в области обращения с отходами, который по ряду причин не заработал пока в полную меру. Я говорю о механизме расширенной ответственности (РОП) производителя (импортера) товаров и упаковки товаров, целью которого является не сбор денег с производителей товаров или населения (в цене приобретенных ими товаров), а в стимулировании этих товаропроизводителей к действиям, направленным на утилизацию тех отходов, которые образуются после того, как произведенные ими товары утратят свои потребительские свойства. В самом крайнем случае, если возможности организовать утилизацию у производителя нет или в регионе где он находится нет перерабатывающих предприятий, то тогда государство обязывает таких производителей товаров платить так называемый экологический сбор, о котором так много говорится в последнее время. Для того чтобы механизм РОП заработал, достаточно увеличить нормативы утилизации до стимулирующего уровня и тогда переработчики, нанятые производителями, будут сами искать отходы. Они будут выкупать их у граждан и предприятий, которые образуют отходы, а также у региональных операторов, которые в рамках своей деятельности будут организовывать раздельное накопление (сбор) отходов. Наши граждане, уж поверьте мне, я постоянно общаюсь в регионах со многими людьми, вполне готовы к раздельному сбору мусора.

Но они ждут от государства (местных властей, выбранных региональных операторов) создания хоть каких-то элементарных условий для осуществления этой практики – расширения площадок для сбора мусора, установки специализированных бачков с их своевременным вывозом четко по графику и т.д. Хотя, объективности ради следует сказать, что во многих регионах раздельный сбор мусора уже осуществляется на довольно неплохом уровне. Например, недавно я был в Татарстане и там это успешно работает. Причем путем принятия определенных усилий на уровне правительства республики. Если это разумно и продуманно организовать на государственном уровне, то отдачу от раздельного сбора мусора мы сможем почувствовать сразу же, потому что все быстро ощутят разницу между тем количеством бытового мусора, который уедет на полигон, и тем, что пойдет во вторичную переработку. Есть и второй путь, который также имеет место быть, я говорю о сортировке. В качестве примера можно назвать сортировочный комплекс в Нижнем Новгороде, крупнейший в России, на открытии которого мне пришлось побывать. Так вот: такой завод позволяет отсортировывать до 30% полезных фракций из завезенного мусора. И это при том, что львиную долю в нем составляют органические отходы, размещаемые на прилегающем к сортировочному комплексу полигоне. Органика, прибывая на полигон, путем определенной схемы закладки очень быстро начинает производить газ – метан необходимой калорийности. И государству в таком случае остается лишь помочь в организации его сбора и вовлечения в хозяйственный процесс использования для нужд региона, хотя далеко не всегда с этим хотят заморачиваться энергетики. В некоторых случаях органическая часть собранных отходов с помощью технологии компостирования превращается в компост, используемый для выращивания, к примеру, цветов и других несъедобных объектов флоры. Если же рассматривать мусорную проблему в контексте реализации государственной политики в области обращения с отходами, то нам необходимо создать условия для максимального использования исходного сырья и материалов, предотвращая образование отходов, вовлекая их в производственный цикл, не допуская увеличения и без того внушительного накопленного экологического ущерба. Хотя из-за очень разнородного и «грязного» состава нашего мусора, у нас нет на сегодняшний день дешевых и эффективных технологий, способных его перерабатывать на должном уровне. А специалисты утверждают, что загнать на отработанные полигоны экскаваторы и начать там копать, с целью что-то там извлечь и переработать, экономически нецелесообразно и технологически неэффективно.

– Как относится Комитет по экологии к массовому строительству мусоросжигательных заводов в регионах России? Хорошо ли продумана и просчитана эта акция на уровне государственных структур?

– Вы знаете, даже невооруженным глазом видно, что эта ситуация вокруг мусоросжигательных заводов у нас очень сильно политизирована. В разных странах существует множество технологий мусоросжигания, есть примеры как положительного, так и негативного применения заводов этого направления. Достаточно привести в пример многие страны Европы, где такие предприятия работают практически в черте городов и не вызывают у населения никаких особых нареканий. Главное здесь – очень серьезно отнестись к очистке выбросов в атмосферу от различных канцерогенных веществ, в частности, диоксинов. Нам, думаю, не повредят именно такие «чистые» и современные заводы. И когда к нам в Комитет обращаются с различными петициями по этому вопросу, я думаю не дело депутатов Государственной думы решать, какие заводы этого направления должны быть закуплены – этим следует заниматься специалистам и ученым соответствующего профиля. Наше дело – грамотно и профессионально ввести этот процесс в законодательное русло, чтобы здесь не было никаких злоупотреблений и нарушений.

– Практика показывает, что несанкционированные свалки очень выгодны и тем, кто их организует и тем, кто их ликвидирует. И за всем этим стоит серьезный финансовый интерес. Что должно измениться в законодательстве РФ чтобы ситуация развернулась в обратную сторону?

– Здесь свое веское слово должны сказать региональные власти. Необходим жесткий контроль за этой проблемой. Нужны строгие санкции к нарушителям. Хотя Федеральный закон четко определяет временные пределы, в течение которых отходы могут накапливаться без осуществления с ними каких-либо работ (обработка, утилизация, обезвреживание, размещение) , а уж как это будет реализовываться в регионах – дело самих местных властей.

– А когда, на ваш взгляд, на законодательном уровне слово «отходы» будет заменено словом «вторсырье»?

– Вопрос задан несколько не корректно. В связи с увеличением численности населения и ростом его благосостояния увеличивается и потребление. Поэтому, с учетом существующих акцентов государственной политики на максимальное предотвращение образования отходов и увеличения продолжительности жизненного цикла материальных и иных ресурсов, необходимо внедрять технологии, позволяющие в максимальной степени использовать потенциал ресурсов путем их многократного повторного использования (утилизации отходов). Следует осуществлять ресурсосбережение, формируя порядок организации рынка, когда продукт на последнем этапе жизненного цикла его использования рассматривается не как отход, а как сырье или топливо (энергия). Именно в этом смысле можно говорить о некотором разделении всех образующихся в результате потребления и производства (нельзя забывать и о промышленных отходах) веществ и материалов на экономически целесообразные к переработке – вторсырье и экономически нецелесообразные – отходы.

– Николай Сергеевич, а будет ли когда-нибудь отменен скандальный ФЗ № 458 (о навозе)?

– То, что вы назвали скандальным законом о навозе, на самом деле, является флагманом реформы в области обращения с отходами, именно с его принятием и было положено начало для преобразования всей этой системы. Что касается навоза, то тут, вероятно, вопрос в большей степени идет о правомерности отнесения навоза к отходам и необходимости лицензирования деятельности по обращению с опасными отходами. 25 мая 2016 г. Минприроды России на своем сайте разместило ответ-разъяснение на коллективное обращение граждан по вопросу необходимости лицензировать деятельность по обращению с навозом, в котором весьма подробно дало объяснение, что в случае отнесения в соответствии с законодательством – навоз, помет и другие органические вещества и материалы, которые образуются в животноводстве в результате содержания сельскохозяйственных животных и являются продуктами жизнедеятельности последних, к продукции, и (или) их использования в качестве продуктов по целевому назначению для собственных нужд, требования природоохранного законодательства, включая требования к получению лицензий на деятельность по сбору, транспортированию, обработке, утилизации, обезвреживанию, размещению отходов I – IV классов опасности, оформлению паспортов, разработке проектов нормативов образования и лимитов на их размещение, расчету и внесению платы за негативное воздействие на окружающую среду при размещении отходов производства и потребления на такие навоз, помет, органические вещества и материалы, распространяться не будут. Однако на практике приходится сталкиваться с отсутствием единообразного правоприменения между, казалось бы, звеньями одной цепи

– Минприроды России и Росприроднадзором РФ. Так, например, у последнего (РПН РФ) мнение совершенно отличное от министерского и это конечно не может не отражаться на простых гражданах и принадлежащих им компаниях. И у каждого из них – своя правда. – Когда материальная ответственность нарушителей станет сопоставимой с реально причиненным природе ущербом? Какова позиция Комитета по этому вопросу?

– Не могу здесь определенно высказать свою позицию. В настоящее время все нормы отраслевого законодательства, устанавливающие общие основания возмещения вреда, причиненного тем или иным природным ресурсам, носят отсылочный характер. В результате, особенности и порядок возмещения вреда, причиненного тому или иному природному ресурсу, регулируются только на подзаконном уровне с учетом специфики соответствующего природного объекта, исходя из его качественных, количественных и иных специфических свойств, а также видов негативного воздействия. Вред окружающей среде, причиненный юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем, возмещается в соответствии с утвержденными в установленном порядке таксами и методиками исчисления размера вреда окружающей среде, а при их отсутствии – исходя из фактических затрат на восстановление нарушенного состояния окружающей среды, с учетом понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды. Необходимость совершенствования методик расчета и практики компенсации ущерба в результате экологических правонарушений и (или) осуществление экологически опасных видов деятельности назрела. А вот вопрос об отсутствующей ответственности в области, касающейся ранее упомянутого механизма расширенной ответственности (РОП), действительно вызывает опасение. Но и здесь существует много нюансов. Например, у нас в России работают тысячи малых предприятий из Китая, торгующих ширпотребом. Зачастую, они не платят никакого экологического сбора, мотивируя свою позицию тем, что импортируемые ими товары не включены в перечень товаров, попадающих под действие расширенной ответственности производителя (импортера). А во многих случаях реализуемые ими товары работают на очень вредных для природы батарейках. Их нужно утилизировать и перерабатывать по всей стране, а такой завод есть в России всего один – в Челябинске. Как решать эту проблему? Строить такие заводы в регионах? Отправлять использованный материал на Урал? Все это очень дорого. Как быть – пока никто не знает. Или другой пример, Минстрой предлагает включить в тариф регионального оператора, который будет приходить к нам в виде квитанций, сразу несколько позиций – раздельный сбор мусора, обработку, утилизацию, транспортные расходы. И это при том, что ровно такой же перечень работ уже был оплачен нами в цене тех самых товаров, которые вместе со своей упаковкой попали под действие расширенной ответственности производителя (импортера). Вы представляете, какая сумма у нас будет в квитанциях? Вот и получается, что как бы населению не пришлось платить тариф по линии ЖКХ и экологический сбор по линии другого ведомства. Я не думаю, что это очень понравится нашим гражданам.

– А какова позиция Комитета по вопросам повсеместной незаконной вырубки лесов. Особенно это характерно для сибирских регионов. Как предотвратить «лесную катастрофу» в стране? Что с этим делать?

– Нужно радикально запретить к вывозу хлысты из горелых лесов, которые за бесценок уходят за кордон. Кругляк мы уже запрещали, но это не дало желаемого эффекта. Браконьерство продолжается. Нужна, и об этом не раз говорил наш президент, глубокая переработка древесины. Необходимо строить современные деревоперерабатывающие заводы, открывать новые рабочие места. И тогда эта волна браконьерства пойдет на убыль. Кроме того, в ближайшее время мы приступим к рассмотрению закона, который будет строго предписывать нормы обязательного восстановления вырубленных делянок за счет самого лесного бизнеса, а не леспромхоза, как это происходит сейчас. Думаю, это тоже даст свой положительный результат.

– И немного экополитики – каким образом Комитет отличает настоящих «зеленых» от называющих себя «зелеными» политиков и бизнесменов, которые под броскими экологическими лозунгами решают свои коммерческие вопросы?

– Не так давно, будучи в Санкт-Петербурге, я встречался с одним из ответственных работников департамента особо охраняемых территорий Ленинградской области. Так вот, он мне с жаром рассказывал, как небезызвестный Гринпис несколько раз подавал на них в суд за то, что они выдали положительное заключение о прохождении через территорию одного из заказников газопровода «Северный поток-2». Требовали категорически запретить это строительство. В данной связи возникает вопрос: чьи государственные интересы отстаивает эта организация? И на чьи деньги эта политизированная и экономически ангажированная структура активничает там, где надо и там, где не надо на территории нашей страны? Догадаться нетрудно. В свое время эти якобы «зеленые» «геройствовали» и у платформы нефтедобычи «Приразломная». В ту же дуду дует и небезызвестная «Беллона». Так что настоящих «зеленых» и пытающихся ими казаться видно, что называется, невооруженным глазом.

Григорий Шаповалов, член Союза журналистов РФ

Нет комментариев

Прокомментируйте

Мы сохраняем конфиденциальность!Ваши данные не будут доступны третьим лицам